Русский романтизм

Важным признаком формирования романтического направления в русской художественной культуре XIХ века стал тот факт, что иерархия видов творчества резко изменилась. Живопись и графика заняли отныне по отношению к зодчеству уже не подчиненное, а равноправное положе-ние. Идиллические образы мастеров старшего поколения, такие как крестьянские жанры и портре-ты А.Г. Венецианова, типажи и портреты В.А. Тропинина, задушевно-лирические живописные и графические портреты О.А. Кипренского и, наконец, огромные многофигурные полотна К.П. Брюл-лова, Ф.А. Бруни и А.А. Иванова, которые стремились превратить свои исторические и религиоз-ные сюжеты в итоговые, волнующе-таинственные суждения о судьбах человечества – таким был магистральный курс романтизма в изобразительном искусстве. Сам художник порой, подобно А.А. Иванову в период работы над «Явлением Христа народу» (1837-1857) начинал ощущать себя историческим «мессией». Но в целом романтизм был далеко не однороден: наряду с монументаль-ными устремлениями в архитектуре и живописи закрепился, прежде всего, в полотнах А.Г. Вене-цианова и художников его школы, и специфически камерный его вариант, близкий западноевро-пейскому бидермейеру и полный уютной задушевности.

Церковная живопись в ее так называемом академическом варианте, следовала классицисти-ческо-романтической стилистике, постоянно воспроизводя в иконах и росписях композиционные и колористические принципы светской картины. Однако параллельно бытовала и средневековая по духу своему, допетровская иконописная традиция, выдающийся вклад в сохранение которой внесли старообрядческие мастера. Благодаря им поддерживалось также искусство рукописной книги и религиозного художественного литья.

Высокая поэтическая воодушевленность светского «большого стиля» К.И. Росси, К.П. Брюл-лова и А.А. Иванова, окрашенного в эмоционально-романтические тона, но сохраняющего класси-цистический размах, позднее нередко ностальгически воспринималась как золотой век нового русского искусства. Этот золотой век ярко проявился и в прикладном искусстве: строгое единство ампира, подразумевающее целостную разработку всех элементов здания, от общего плана до светильников и дверных ручек, наложило неповторимый отпечаток на фарфор, стекло, в т.ч. хрусталь с «алмазной» гранью, каменные вазы, мебель. Наряду с парадно-декоративным направле-нием тут тоже сложился свой бидермейер, проникнутый лиризмом приватной жизни. Вскоре и в этих сферах распространились историко-романтические стилизации, каковой, в частности, может считаться необарочная мебель фирмы «Гамбс», а также разнообрзные подражания Ренессансу, рококо, готике, мавританскому искусству. В 1830-х годах зародилось и специфически неорусское декоративно-прикладное направление, связанное в первую очередь с художественно-археологи-ческой деятельностью Ф.Г. Солнцева.

Порывистая, стихийная мечтательность романтизма нашла наиболее естественное выражение в пейзаже, который лишь теперь развернулся в полную образную силу. Художники обратили свои взоры от столичных дворцов и парков к провинции, увлеченно составляя как бы поэтическую карту огромной страны. Так, интересен пример художников Г.Г. и Н.Г. Чернецовых, запечатлев-ших в 1838-1851 годах чуть ли не всю Волгу в огромной серии акварелей с видами ее берегов. Не только Италия, этот блаженный «край искусств» для всего романтизма в целом, где Сильвестр Щедрин в 1820-х годах заложил основы русского цветотонального пейзажа, но и собственное оте-чество представало эстетически притягательным, причем и в ближних, и дальних своих пределах.

Диалоги национальных культур обрели в эту пору (и не только в пейзаже), невиданную активность и чуткость. Если в прошлом веке и даже еще совсем недавно художники (подобно Д.Г. Левицкому, В.Л. Боровиковскому, И.П. Мартосу, либо видным портретистам П.3. Захарову и С.К. Зарянко), приезжая в центр империи, оставляли свои родные края в провинциальной тени, то теперь, в эпоху романтических «живописных путешествий», эстетический баланс центра и регионов претерпел ощутимый сдвиг. Создавая свой цикл офортов «Живописная Украина» (1844), Т.Г. Шевченко наглядно фиксировал эту художественную центробежность. Симптоматичен и пример И.К. Айвазовского, который стал крупнейшим маринистом-романтиком, живя преимущес-твенно в родной Феодосии, не раз выразив в своих образах причастность к судьбам своей истори-ческой родины – Армении. Образы Крыма и Кавказа в целом теряют прежний этнографизм, пред-ставая органической частью расширяющегося эстетического сознания. Децентрализации культуры способствует и тот факт, что теперь и на местах иногда возникают собственные художественные училища, такие как первая в провинции Арзамасская художественная школа, соответствующее отделение Виленской (Вильнюсской) академии или архитектурное училище в Саранске.

Признаки подобного сдвига ощущаются и в архитектуре. Нормативная регулярность образ-цового, единообразного для всей империи строительства все чаще дает явные сбои, особенно на Кавказе с его сложными сплетениями западных и восточных, христианских и мусульманских тра-диций: иногда после присоединения основной части Кавказа к России города, подобно Эривани (Еревану) в 1-й половине XIХ века наспех застраиваются на манер военных поселений. Однако романтический историзм намечает перспективы национальных художественных возрождений: так, Г.Г. Гагарин наряду с альбомом «Живописный Кавказ» (1857) создает и частично воплощает в жизнь проекты храмов со смешанного типа византийско-восточным декором, тонко учитывающим местные эстетические навыки. Последние так или иначе поддерживают свою вековую преемствен-ность, лучше всего сохраняющуюся в небольших городках и горных селениях-крепостях. Растет известность кавказского декоративного искусства, в том числе промыслов нагорного Дагестана, и парадным оружием из аула Кубачи снабжаются целые гвардейские части.

Религиозные верования, в свою очередь, мощно способствуют усилению локального коло-рита. В пределах черты оседлости, в местах компактного проживания евреев в Польше, Литве, Украине и Белоруссии развивается иудаистская художественная культура: орнаментика надгробий и свитков Торы, ее различные ювелирные украшения типа «короны», светильники-«меноры» и т.д.). Полная библейской символики, она, как и архитектура синагог, активно перенимает и моти-вы искусства окружающих народов. Важным фактором прикладного творчества народов Кавказа и Поволжья является орнаментальная стилистика, равно как конкретные предметы, сопряженные с мусульманской культовой практикой, в первую очередь, молитвенные коврики и листы-«шамаили» с каллиграфическими изречениями из Корана. В архитектуре мечетей на смену разностильной эклектике приходит историзм, варьирующий средневековые образцы. В Бурятии свой центрально-азиатский, практически не связанный с Европой язык окончательно обретает искусство местного буддизма, воплощенное в зодчестве ламаистских монастырей-дацанов, ярко раскрашенных, с китайского типа крышами с загнутыми углами, а также в столь же яркой красочной культовой скульптуре и живописи.



Оглавление
История отечественного искусства.
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Искусство Древней Руси. Древнейший период
Древнерусское искусство X — середины XIII веков
Древнерусское искусство XIII–XV веков
Искусство периода московского «собирания земель»
Древнерусское искусство XVI века
Древнерусское зодчество на пороге Нового времени
Живопись и прикладные искусства XVII века
Русское искусство Петровской эпохи
Искусство середины – второй половины XVIII века
Искусство русского классицизма
Классицизм в русской провинции
Русское искусство первой трети XIХ века
Русский романтизм
Русское искусство второй половины XIХ века
Русское искусство конца XIX – начала XX веков
Советское искусство с 1917 по 1941 годы
Советское искусство периода Великой Отечественной войны
Советское искусство второй половины 1940–1960-х годов
Отечественное искусство 1960–1980-х годов
Все страницы