Социальная изоляция, арест, террор, психоиндоктринация

Социальная изоляция, арест, террор, психоиндокринация – это мощные стрессовые факторы (их также можно назвать и экстремальным), которые у большинства людей, перенесших их, приводят к развитию психосоматических заболеваний, и в первую очередь, к развитию тяжелых форм депрессий.

Социальная изоляция – это изоляция человека от привычной для него социальной среды. Примером социальной изоляции может служит заключение под стражу, лишение свободы, помещение человека в одиночную камеру.

Влияние социальной изоляции на здоровье и психику человека достаточно хорошо изучено в экспериментальных моделях по сенсорно-социальной депривации на животных и в экспериментальных исследованиях на людях, помещенных в так называемую “камеру молчания”. Что происходит с нейроэндокринной системой человека в таких условиях, особенности работы его психики в условиях социальной изоляции, последствия этой изоляции для человека, эти и другие вопросы становятся особенно актуальными в связи с длительными полетами человека в космос.

Вот описание одного из многочисленных экспериментов по сенсорно-социальной изоляции человека. Студентам предложили, за соответствующее вознаграждение, выступить в роли испытуемых в камере сенсорной изоляции. Человек в такой камере не слышит никаких звуков (модель акустической изоляции), на руки надеваются специальные перчатки, которые уменьшают тактильные ощущения, непременное условие эксперимента – никаких социальных контактов. Время, проведенное в камере, не ограничивалось, по первому требованию испытуемого эксперимент прекращался. Более того, студентам было разрешено взять с собой книги, учебники. Первоначально, желающих было очень много, еще бы, за приличную почасовую оплату можно в спокойной обстановке, наконец-то посвятить все время учебе, подготовится к экзаменам, не отвлекаясь ни на какие раздражители. Просто мечта студента. Каково же было удивление испытуемых, что, несмотря на сильную положительную мотивацию, немногие из участвующих в эксперименте смогли продержаться в камере более трех часов.

Полная тишина явилась тяжелым стрессовым фактором для мозга человека, привыкшего находится в постоянном мире звуков, шумов. Большинство здоровых испытуемых описывали появление беспричинного чувства страха, сильного психического дискомфорта, появление разнообразных зрительных и звуковых галлюцинаций, в таких условиях нахождение в камере становилось физически невозможным.

Одиночество и темнота в сочетании с изоляцией могут привести человека, не подготовленного соответствующими упражнениями, к психологическому сопротивлению, к психическому кризу. Например, тюремные психозы, состояние беззащитности при аресте. У людей, попавших в такие условия, возникает агрессивное возбуждение, нарушение ориентировки, появляются суицидальные мысли.

Исследование состояния людей, подвергшихся репрессиям, на фоне недоедания, лишения сна, длительного пребывания в освещенной камере, подвергавшихся длительным допросам, способствуют нарастанию суицидальных настроений, нарушению поведения, появлению разнообразных психосоматических заболеваний.

Исследования психических нарушений у лиц, подвергавшихся преследованиям по политическим и религиозным мотивам, показали, что жизнь в условиях террористической угрозы (гетто, нелегальное положение, жизнь в укрытиях, принудительный труд, концлагеря) причиняет ущерб психическому здоровью.

Психиатрия преследуемых свидетельствует о том, что у большинства, переживших систематический террор, выражены анестетические, реактивно-депрессивные, фобо-невротические и другие диссоциативные расстройства. У переживших вынужденную миграцию, слежку, преследования и систематические издевательства возникают реакции такого же типа. Личностные нарушения у жертв преследования выражены тем сильнее, чем продолжительнее на них воздействие. Это ограничивает их шансы на защищенность, стабилизацию психического состояния и установления солидарной связи с другими преследуемыми.

Заключенные концлагерей заканчивали жизнь самоубийством, у них развивался острый аффективный паралич (“аффективная анестезия”) со сновидно-дереализационным отключением от актуальной угрожающей ситуации, происходило редуцирование поведения до квазианималистической техники переживания (сверхугодливость при исполнении заданий в лагерях), развивалась прогрессирующая апатия вплоть до пассивного суицида при длительном голодании и страхе – список различных психопатологий можно продолжать очень долго.

После освобождения у этих людей наблюдался целых комплекс психосоматических нарушений.

Как правило, человек, подвергшийся преследованиям, остается на протяжении всей жизни травмированным опытом соприкосновения с терроризмом. Воспоминания об ужасных сценах прошлого преследуют людей в ночных сновидениях, дневных фантазиях, многие, потерявшие родных или близких, мучаются собственной виной перед ушедшими. Даже дети лиц, подвергавшихся террористическому преследованию, вследствие неуравновешенности своих родителей, страдают личностными нарушениями – синдром “преследуемые второго поколения”.

При психических заболеваниях жертв терроризма и насилия, предрасположенных к шизофренным и афффективным психозам, перенесенная психологическая травма и эндогенная (внутренняя) предрасположенность играют роль совместного причинного фактора в течение болезни.

Разрушение личности происходит вследствие воздействия тоталитарных доктрин. Формирование так называемого единообразного способа поведения у людей происходит под влиянием религиозных сект, милитаризированных организаций и группировок. Технология психологического воздействия на личность отработана веками. В психологии такое воздействие называется индокринированное разрушение личности – нарушение личности вследствие воздействия тоталитарных доктрин.

Квазирелигиозные ритуалы экстатического “очищения” и политическая техника перевоспитания (“промывание мозгов”) приводят к поразительному выравниванию личностных особенностей, к удивительному сходству вовлеченных в индокринацию людей.

В первой фазе “индокринации” происходит резкое отторжение от прежних групп и связей (“отрезание хвоста”). Сразу же устанавливается реальная или воображаемая конфронтация со стимулом, вызывающим страх: бесовскими проповедями, прикосновением ядовитой змеи, демонстрацией открытых экзекуций и т.п. При этом, вызванное страхом или экстазом, формируется состояние сужения сознания, интенсивность которого увеличивается монотонными ритмическими движениями. Достигается имплантирование нового поведенческого стереотипа с помощью приема, который в психологии называют “формой эмоциональных качелей”. Что представляет собой этот прием? Это эмоциональное устрашение, например, угроза жизни родственникам человека, информационная блокада, которая объявляется несогласным, депортация упрямых и строптивых. На фоне запугивания параллельно идет награда за желательные декларации, поощряется доносительство. Еще один прием – лишение сна. Формирование нового поведения и профилактика возможного возврата к прошлому достигается через жесткие связи в ячейках, через коллективные исповеди, требования прекращения биосоциальных контактов, различными “испытаниями мужества”, требованиями преданности.

В настоящее время применение деструктивного психоиндокринирования наиболее опасно в криминальных молодежных сектах. Входящие в группу и связанные клятвой, общими “идеалами”, подростки объединены социальной изоляцией через вынужденную проституцию и криминализацию. Выйти из организации нельзя, так как вне ее их настигнет Закон. Преступления, которые совершают члены банды, человеческим обществом наказываются. Но и в банде правят свои жестокие законы, нарушение которых грозит смертью или страшными наказаниями.

Деструктивная индокринация тем действеннее, чем менее выражены существующие у данной личности религиозные, политические и другие установки и умственные способности. Такая индокринация может быть продолжительнее и крепче, чем более выражено давление на группу страха и насилия групповой солидарности. Элементы этой практики можно найти в солидарных действиях радикальных террористических объединений, в коллективной правовой пропаганде и методах перевоспитания, применяемых политическими диктаторами.

Люди, прошедшие обработку деструктивным психоиндокринированием, нуждаются в многолетнем лечении у психиатров, помощи психотерапевтов и психологов, социальной защите и поддержке. Таким образом, как бы хорошо ни было организовано общество, как бы социально оно не было обустроено, в нем всегда будут оскорбленные, несчастные, обиженные, неустроенные. Следовательно, социальная защита (как институт) необходима при любом государственном строе и политическом режиме. Конечно, если во главу угла правящих групп ставится такая непреходящая общественная ценность, как здоровье нации.

“Эксперименты природы”, как иногда называют связанные со стрессом заболевания, очень плохо поддаются причинно-следственному анализу. Пример, приводимый американским психиатром Сэмом Гьюзом, показывает, насколько сложно бывает отделить одни факторы от других. Женщина средних лет, страдавшая тяжелой депрессией, имела более или менее нормальное детство до тех пор, пока, вскоре после смерти матери от рака груди, у нее не развилась астма. Свидетельствует ли это о связи между раком и депрессией. Или же это означает, что смерть матери как причина стресса привела к “психосоматической” астме, а спустя много лет последствия той же психической травмы выразились в повышенном риске заболевания депрессией? А может быть, в основе всего лежит более общая, вероятно наследованная, недостаточность иммунной системы, которая привела к раку у матери и обусловила у ребенка повышенную чувствительность к ранее переносимым загрязнениям окружающей среды? Все эти предположения кажутся сомнительными. Но если бы мать, подавленная безнадежностью своей болезни, покончила с собой, то в этом случае, пожалуй, можно было бы думать, что и у матери, и у дочери имелась генетическая предрасположенность к развитию эффективного психоза.

Все эти объяснения могли бы быть и верными, и неверными. Во всяком случае исключить роль тех или иных факторов не менее трудно, чем доказать их участие в многогранных и запутанных причинно-следственных связях, которыми пронизана вся наша жизнь. Или – если изложить ту же мысль проще – всякое событие в любом отдельном клиническом случае можно истолковывать по-разному. Чтобы установить специфическую причинно-следственную связь между стрессом и болезнью, нужно сначала как-то выяснить, почему для одних людей некоторые события более стрессогенны, чем для других. Все эти вопросы весьма существенны для решения важнейших проблем здоровья и болезни, но, по крайней мере, на данном этапе, они мало доступны для имеющихся ныне исследовательских поисков.



Оглавление
Здоровье и образ жизни.
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
ЗДОРОВЬЕ ЧЕЛОВЕКА В СИСТЕМЕ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ
Здоровье как общечеловеческая ценность
Здоровье как индикатор развития населения
Факторы, влияющие на здоровье
Статистика здоровья, заболеваемости, рождаемости, долголетия и смертности
ПОНЯТИЕ И ПОКАЗАТЕЛИ ЗДОРОВЬЯ
Определение понятий “здоровье” и “болезнь”
Оценка состояния индивидуального и общественного здоровья
Физиологические критерии здоровья
ГЕНЕТИЧЕСКАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ЗДОРОВЬЯ И БОЛЕЗНЕЙ
Социально-биологическая обусловленность здоровья и болезней
Понятие, основные положения и категории евгеники
Медицинская генетика
Методы изучения наследственности человека
Медико-генетическое консультирование
ФАКТОРЫ РИСКА ЗАБОЛЕВАНИЙ
Социальные стрессы
Экстремальные ситуации
Социальная изоляция, арест, террор, психоиндоктринация
Понятие здорового образа жизни. Основные компоненты здорового образа жизни
Медицинская активность
Режим труда и отдыха
Социологические аспекты взаимосвязи “физическая культура – здоровый образ жизни”
Влияние творчества и феномена гениальности на образ жизни, физическое и психическое здоровье
ЗДОРОВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ – ОСНОВА ДОЛГОЛЕТИЯ
Медико-социальные проблемы старения
Стратегия жизни долгожителей
Психофизиологические аспекты
Долголетие и психическое здоровье
Долголетие и качество жизни
Все страницы