Кавказская и среднеазиатская субэтносистемы

Выделяя российские кавказскую и среднеазиатскую субэтносистемы, мы делаем это исключительно для того, чтобы вскрыть наибольшее количество их параметров. Кавказская и среднеазиатская субэтносистемы представляются наиболее сложными и специфичными с точки зрения как теории этносистемности, так и их внутреннего состава, а главное — взаимосвязей и взаимозависимости. Это обстоятельство обусловлено следующими факторами:

1. Так или иначе, в той или иной форме обе субэтносистемы являются весьма своеобразной российской периферией восточно-исламской цивилизации. Последняя в современный период находится в «возбужденном» состоянии, обусловленном как внешним давлением со стороны западных государств, так и внутренними процессами.

2. На территории Российской Федерации остались «части» и «куски» обеих субэтносистем, причем крайне неравномерные и несбалансированные.

3. Кавказская субэтносистема исторически явилась источником очень значительного числа этносов, наций и народностей, что предопределило весьма обширную кавказскую диаспору как в России, так и за рубежом.

4. Водораздел между кавказской и среднеазиатской субэтносистемами проходит именно по этнополитическому принципу. Достаточно четко выделяются две группы: тюркские (азербайд-жанцы, туркмены, балкарцы, татары, турки-месхетинцы, казахи, киргизы и многие другие) и эндемические (автохтонные) этносы и этнические группы (вайнахи—чеченцы и ингуши, аварцы, лакцы, табасаран, шапсуги и др.). В свою очередь, вторая группа наряду с другими параметрами обладает ярко выраженным «горским» признаком, который значительно динамизирует все этнополитические процессы, происходящие в данном обширном регионе. Порой именно они служат детонатором острых этнополитических процессов.

5. И кавказская, и среднеазиатская субэтносистемы на базе их тюркской части в последние десятилетия являются активными объектами воздействия со стороны Турции. Идея «Великого Турана» приобретает вполне конкретные очертания: начиная с внедрения жесткой экономической зависимости и заканчивая прямым участием турецких военизированных организаций («Серые волки») и спецслужб в формировании нового варианта старой идеи пантюркизма. С точки зрения теории этносистемы, это является не чем иным, как заменой одной этнодоминанты другой. В данном случае наблюдается вполне конкретный процесс замены русской этнодоминанты как основы российской этносистемы турецкой, а точнее, тюркской.

Указанный процесс (учитывая органические связи Турции с США как технотронного трансплантанта западно-христианской цивилизации) постепенно приводит указанные субэтносистемы в зону сплошных военных действий. Теперь уже речь может идти не о построении российской государственности на новых принципах и основах, а о сохранении ее не только как части России, но и как субэтносистемы. Как показывает опыт истории, замена этнодоминанты в субэтносистеме происходит только через войны и конфликты различной интенсивности и масштаба. При этом уничтожается не только бывшая этнодоминанта, но и сами малые народы и народности в результате внутренней энтропии. Последняя проявляется в межклановых разборках, кровной мести, придании многосторонности этническим конфликтам и в конечном счете в «войне всех против всех». Наиболее ярко это проявляется в Дагестане.

6. Кавказская и среднеазиатская субэтносистемы обладают весьма значительными энергетическими ресурсами (нефть, газ и др.). Но дело даже не в том, что они представляют самоценность, а в том, что в условиях многосторонних конфликтов и гражданских войн сравнительно легко выбрасывать на мировой рынок нефть и газ, что приводит к неконтролируемому снижению мировых цен на указанные энергоресурсы. Это означает прямые потери нефтегазодобывающих стран и регионов, обогащение транснациональных нефтегазовых корпораций и государств-импортеров. Ситуацию усугубляет финансово-экономическая заинтересованность западноевропейских государств, а также Японии в поддержании конфликтности в российских кавказской и среднеазиатской субэтносистемах.

7. Крайне полиэтничный состав населения указанных субэтносистем оказывается весьма уязвимым для воздействия идеологических мифов. Главным из них, который в настоящее время активно используется, является миф о потенциальной возможности создания в этом обширном регионе своих «кувейтов и брунеев». Для этого данные этнократические образования должны быть сравнительно небольшими и этнически монолитными. Миф толкает руководство как российских, так и сопредельных этноэлементов к соответствующим активным действиям при опоре на западноевропейский и американский капитал. Следствием является не только непропорциональный вывоз природных ресурсов, но и постепенное движение некоторых регионов к экологической катастрофе. Особенно это относится к Каспийскому бассейну. Стремление быстро и с наименьшими затратами выкачать каспийскую нефть ведет к столь же стремительному приближению каспийской экологической катастрофы, которая в упрощенном виде заключается в быстром заполнении образующихся пустот водой. Учитывая то, что Каспий является самым мелким внутренним морем, это может произойти в ближайшие 10-15 лет. Необходимо целена-правленно развенчивать подобные мифы, которые кроме как к трагедиям, ни к чему не приводят.

8. Указанные субэтносистемы испытывают мощное влияние восточно-исламской цивилизации. Ситуация осложняется тем, что сама ВИЦ далеко не монолитна и не едина. Она также раздираема внутренними противоречиями, а геополитические конкуренты внутри нее решают ряд своих проблем путем усиления влияния в российских субэтносистемах. Получается, что в дополнение к внутренним противоречиям, ошибкам в ходе национально-федерального строительства эти регионы извне получают противоречия самого различного характера: экономические, финансовые, культурно-духовные и этнополитические. Практически все сопредельные государства, относящиеся к ВИЦ, имеют свои общины в российских субэтносистемах. Например, иранцы, азербайджанцы, талыши, курды компактно расселяются в соответствующих российских регионах. Учитывая конкуренцию Ирана, Саудовской Аравии и других исламских государств, этнополитический аспект приобретает вполне реальные очертания. Турция, уничтожая курдов на собственной территории, а также проводя боевые операции против них на севере Ирака, порождает курдские этнопотоки, новым направлением которых становится Россия (через Армению). Афганистан, раздираемый гражданской войной, выбрасывает в российские субэтносистемы значительные группировки вооруженных узбеков, таджиков, хазарейцев и других этноэлементов, которые, естественно, усугубляют этнополитическую ситуацию на Кавказе и в Средней Азии, доводя ее до стадии вооруженных столкновений.

То же относится к ближнему зарубежью. Например, после ферганских событий 1989 г. около 20 тыс. турков-месхетинцев были вынуждены покинуть Узбекистан, из них около 4 тыс. добрались до Краснодарского края, где они начали занимать жилье, покинутое крымскими татарами, которые, в свою очередь, устремились в Крым. В Краснодарском крае ситуация усугубляется крайним недовольством местного населения более высоким материальным уровнем жизни сравнительно небольшой группы турков-месхетинцев. В массовом сознании все турки-месхетинцы воспринимаются как некое враждебное этновкрапление. Аналогичные процессы происходили в 1993 г. в поселке Лазаревское Краснодарского края, где в качестве этнораздражителя выступили шапсуги, издревле проживавшие в этом районе, но в настоящее время пополненные беженцами из Чечни и Северной Осетии.

Такие клубки противоречий требуют не только конкретного этнополитического анализа, но и поиска общего механизма предотвращения подобных этнополитических) процессов. Именно это мы и попытаемся сделать на примере конкретной ситуации в кавказской и среднеазиатской субэтносистемах.

В результате распада СССР кавказская и среднеазиатская субэтносистемы оказались как на территории России, так и за ее пределами. Фактически южные границы современной России стали политико-символическими, с этнополитической и правовой точек зрения они абсолютно некорректны. Эти границы «по-живому» разделили две субэтносистемы, которые в соответствии с веками установившимися связями продолжают оставаться частью российской этносистемы, но в этнополитически и конфессионально разбалансированном состоянии. Они органически связаны как между собой, так и с Центральным регионом страны. Исключительно с научной точки зрения выделим соответствующие этноэлементы, из которых они состоят.

Кавказская субэтносистема включает в себя взаимосвязанный комплекс коренных этносов, которые органически не только связаны между собой историей расселения и формирования, но и скреплены русской системообразующей нацией. Она объединяет следующие этносы и этнические группы: адыгов, черкесов, кабардинцев, балкарцев, шапсугов, осетин, ингушей, чеченцев, комплекс дагестанских этносов и национальных групп (около 30), абхазов, армян, талышей, грузин, азербайджанцев и некоторых других. Еще раз подчеркнем, что это не хаотичный набор этносов и национальных групп, а именно системы, при нарушении которой войны и конфликты становятся неизбежными.

Дисбалансировка кавказской субэтносистемы обусловливается ее разрывом на две части и их постепенным противопоставлением. Первая часть осталась в составе российского сегмента - Кабардино Балкария, Северная Осетия, Ингушетия, Чечня, Дагестан, Карачаево-Черкесия, Адыгея. Вторая часть, органически связанная с первой, формально вышла из ее состава в результате развала СССР - Армения, Азербайджан и такие фактически новые этноэлементы, как Нагорный Карабах, а также Центральный и Северный Азербайджан, Нахичевань и Ленкоранский район, где кроме азербайджанцев проживают талыши, молокане, русские; сюда же относятся некоторые элементы Грузии, в частности, Абхазия, Аджария.

Формально разрыв носит международно-правовой характер, поскольку новые независимые государства, образовавшиеся на территории бывшего СССР, были немедленно признаны, хотя при этом совершенно не принимался в расчет тот факт, что эти этноэлементы органически связаны между собой тысячами нитей. Взаимное расселение русского и других народов на едином пространстве породило многочисленные межэтнические браки, родственные, родовые и семейные связи, которые безболезненно разорвать невозможно.

То же самое, но совершенно в другой пропорции относится к среднеазиатской субэтносистеме. Как органическое целое она состоит из:

а) оставшихся на российской территории Башкортостана, Марий Эл, Татарстана и Удмуртии;

б) оказавшихся за пределами России Туркмении, Казахстана, Киргизии, Узбекистана и Таджикистана.

Дисбалансировка этой субэтнической системы еще более существенна, так как находящиеся за пределами России среднеазиатские элементы входят и связаны с зонами сложных этноядерных реакций. В частности, это относится к клановым, конфессиональным и межэтническим противо-речиям в Таджикистане, наличию на его территории Горно-Бадахшанской автономной области.

Особую опасность, с этнополитической точки зрения, представляет продолжающаяся более
17 лет неядерная реакция на территории Афганистана, которая порождает потоки вооруженных беженцев на территорию Узбекистана и Таджикистана. Ситуация осложняется тем, что здесь начали свою активную деятельность западные ТНК в основном нефтяной и газовой направленности, которые, преследуя собственные экономические цели, крайне осложняют этнополитическую ситуацию в среднеазиатских государствах-этноэлементах среднеазиатской субэтносистемы. Это становится особо опасным еще и потому, что значительно меньшая часть этой субэтносистемы осталась на территории России и, будучи органически связанной со всей этносистемой, выступает в качестве таксона, дестабилизирующего центральные регионы страны.



Оглавление
Субэтносистемы и их динамика
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
СУБЭТНОСИСТЕМЫ И ИХ ДИНАМИКА
Центральное ядро России
Северо-языческая субэтносистема
Восточно-буддийская субэтносистема
Кавказская и среднеазиатская субэтносистемы
Геоатомное строение кавказской и среднеазиатской субэтносистем
Предложения к власть имущим и власть неимущим
Западно-христианская субэтносистема
Соотношение
Перспективы
Вместо заключения
Все страницы